Новости /
15 Января 2014

Интервью: Мы сформируем рынок солнечной энергетики в России — глава Avelar

Входящая в «Ренову» Avelar Energy Group заявляет о новых проектах в области солнечной энергетики в ЮАР, намерена выйти на рынки Индии и Пакистана и привлечь средства международных финансовых институтов.

В этом году компания вольется в состав совместного с «Роснано» предприятия «Хевел» и будет строить солнечные станции в России, где рынок возобновляемых источников энергии (ВИЭ) начал формироваться. О планах развития солнечной энергетики «Интерфаксу» рассказал главный управляющий директор Avelar Energy Group и генеральный директор «Хевел» Игорь Ахмеров.

Сделано в России

— В прошлом году в России стартовала масштабная программа поддержки строительства станций на основе ВИЭ с использованием в основном отечественного оборудования. Совместно с «Роснано» группа «Ренова» приступила к строительству завода солнечных модулей «Хевел». На каком этапе находится реализация этого проекта, когда завод будет запущен?

— Сейчас мы находимся на этапе пуско-наладки. Холодный запуск начнется в феврале, как мы и говорили, и постепенно все системы будут вводиться в строй, начиная с февраля. Мы исходим из того, что первая продукция появится в мае.

— Кто станет основным потребителем солнечных модулей?

— Первые наши модули пойдут на наши электростанции в Кош-Агаче (Республика Алтай), на юге Башкирии и Оренбургской области, которые мы проектируем и будем строить в этом году. Завод законтрактован на три года вперед с учетом его мощности — 84 МВт в год. Изначальная проектная мощность завода была 130 МВт. В процессе проектирования она была изменена, часть оборудования была высвобождена. Мы рассматривали разные варианты того, как его использовать, в том числе планировали установить вне пределов РФ. Сейчас оно находится на складе, мы рассматриваем возможность его использования.

— Почему решили изменить объем производства?

— Мы считаем, что сначала нужно запустить завод и отладить все механизмы. И тогда созданный коллектив, структура позволят реализовывать и такие проекты, как увеличение мощности, и такие проекты, как увеличение эффективности, и возможный переход на несколько другую технологию. У нас параллельно в Санкт-Петербурге работает научно-технический центр, который занимается как раз выработкой альтернатив по повышению КПД, по привнесению разнообразных изменений в технологии. Например, у существующих технологий есть потенциал роста, но есть и довольно интересные возможности их комбинирования с другими, о которых я пока говорить не буду. Но внедрять новое надо в условиях, когда существующий процесс отработан. На этапе пуско-наладки менять конфигурацию неправильно.

— Получается, что завод будет работать только для собственных нужд компании. С учетом жестких требований к локализации и пока не развитым в России производством это может стать проблемой для других компаний?

— Конечно, наших объемов не хватит, но у нас параллельно уже создается целая отрасль производства. Вот, например, совсем недавно компания «Гелиос-Ресурс» объявила о начале выпуска солнечных модулей. Мы знаем, что еще несколько участников хотят заниматься выпуском подобной продукции. В России будет рынок на 250 МВт в год, что очень неплохо. Конечно, мы с удовольствием рассмотрим предложения о покупке наших модулей от сторонних организаций. Но сегодня мы исходим из того, что рынок находится на ранней стадии. Строительство таких объектов, как солнечные электростанции, — это вопрос, который требует определенного опыта, определенной технологии и определенного риска. И мы не будем ждать, пока этот рынок сформируется, мы его сформируем сами. На это уйдет какое-то время. Сегодня нам важно быть уверенными, что сбыт у завода есть.

— Ваши планы по строительству солнечных электростанций в России?

— В России принята программа государственной поддержки проектов ВИЭ, на поддержку могут рассчитывать те, кто прошел конкурсный отбор в НП «Совет рынка». Мы участвовали в конкурсе с предложением построить 99 МВт солнечной генерации и наша заявка была удовлетворена. По этим проектам мы находимся в процессе контрактации и, соответственно, выпуска проектной документации. Это очень конкретная стадия. Кроме того, мы готовимся к следующим двум конкурсам, один из которых пройдет в июне этого года. И мы будем всячески стараться получить значительные объемы, чтобы обеспечить дальнейшую загрузку завода.

— О каких объемах идет речь?

— Нам нужно 84 МВт в год начиная с 2015 года. Мы планируем, что будем подавать заявки на конкурсы на этот объем.

— Каким образом будет осуществляться финансирование проектов?

— Мы работаем со всеми ведущими российскими банками, и мы исходим из того, что у нас будут международные банки в этом участвовать. Говорить о конкретных банках рано. Скорее всего, это будет синдикат. Часть средств будут собственные.

— Согласно стратегии развития альтернативной энергетики в РФ, до 2020 года в России должно быть построено 1,5 ГВт солнечной генерации. Как вы считаете, эти планы реализуемы?

— Я исхожу из того, что есть высокая вероятность того, что эти планы будут реализованы и все будет построено. Собственно говоря, наша компания планирует построить 600 МВт. Остальное оставим коллегам.

— По вашему мнению, обещанных правительством мер господдержки на сегодня достаточно для реализации проектов в России?

— В прошлом году был сформирован и принят высокопрофессиональный документ. Он изначально готовился именно с точки зрения необходимого уровня комфорта всех участников рынка — инвесторов, банков, строителей, тех, кто занимается эксплуатацией. Чтобы это было не отпиской, а живым продуктом. Однако я всегда считал, что лучшее — враг хорошего, поэтому внесение каких бы то ни было изменений в него, с нашей точки зрения нецелесообразно.

— Глава «Роснано» Анатолий Чубайс недавно говорил, что рассматривается возможность интеграции компаний Avelar и «Хевел»? Для чего она нужна?

— В Avelar на сегодняшний день сконцентрирована компетенция в области так называемого downstream, то есть вся деятельность по поводу формирования пула проектов и их обслуживания. Изначально, когда партнеры «Ренова» и «Роснано» начали говорить о реструктуризации проекта, то подразумевали, что эта компетенция в области downstream будет за соответствующее вознаграждение передана в рамки проекта «Хевел», что, собственно, сейчас и реализуется. В соответствии с документами, объединение может произойти до апреля 2014 года. С этих пор всеми проектами будет заниматься «Хевел». При этом доли «Роснано» и «Реновы» останутся как и сегодня — 51% на 49%. А внутри «Хевела» будет создано подразделение в виде 100%-ной «дочки», и она будет заниматься реализацией проектов.

Пока Avelar является дочерней структурой группы «Реновы». «Хевел» выкупит ее по рыночной цене. Оценка уже выполнена. Мы находимся в диалоге с нашими коллегами по поводу параметров сделки.

Иностранный интерес

— В марте вы заявили масштабные планы по выходу на зарубежные рынки. Что уже сделано в этом направлении?

— В декабре мы утвердили стратегию развития в ЮАР. Наша цель на 2014 год — это строительство минимум 20 МВт, максимум 95 МВт с учетом победы в тендере на строительство 75 МВт. Мы уже подали заявку на этот объем. Также планируем осуществить подготовку к запуску не менее 20 МВт в 2015 году. Таким образом, в ЮАР мы планируем строительство 40 МВт. Подведения итогов тендера мы ожидали до конца 2013 года, однако в связи с политическими событиями, в частности, смертью Нельсона Манделы, ждем объявления итогов в феврале или начале марта.

— У вас много конкурентов в ЮАР?

— В ЮАР проводится уже третий тендер по проектам солнечной энергетики. Там уже формировалась целая группа желающих строить. Наши основные конкуренты в ЮАР сегодня — это итальянская Enel, которая там уже присутствует через свою «дочернюю компанию, и французская Total.

— Чем привлекательны южноафриканские проекты?

— Мы исходим из того, что наши конкуренты, принимающие участие в тендере, рассчитывают на доходность в 9% годовых.

— А если идти без тендера — какова доходность?

— Она будет выше, чем та, что я вам назвал.

— Для сравнения — какой отдачи вы ждете в России?

— В России ожидаемая доходность определена правительством — 14% годовых. Окупаемость проектов — около семи лет.

— А где вам выгоднее работать — в ЮАР, например, или в России?

— Вопрос не в доходности, а в диверсификации рисков. И у нас есть единое понятие компетенции. То, что мы делаем в ЮАР — этот опыт переносим на другие страны и условия.

— Кроме ЮАР, какие еще страны вам интересны в Африке?

— У нас есть программа по Африке, которая заключается в представлении технологического решения для добывающих отраслей. Мы хотим создать стандартное, очень устойчивое технологическое решение. Сейчас мы его готовим в кооперации с одной очень крупной компанией и исходим из того, что в конце I квартала примем программу по развитию в секторе добычи.

В Африке большое количество добычных объектов, разбросанных по территории с неустойчивым энергоснабжением. Основной фокус этой программы будет заключаться в способах привлечения финансирования. Мы видим плюс в том, что нашими контрагентами в добычном секторе будут выступать компании с высоким кредитным рейтингом — мировые добывающие компании. Если нам дают долгосрочный контракт, и кредитный рейтинг нашего партнера хороший, то этого уже достаточно, чтобы мы могли привлечь финансирование со стороны международных кредитных организаций.

— Вы уже заявили первый проект в ЮАР — строительство солнечной электростанции на 180 кВт с партнером Inyanga Energy. Как он реализуется?

— Мы запустим его в конце февраля. Мы строим объект на крыше склада и столкнулись с проблемой — крыши в Южной Африке очень легкие. Они не приспособлены для снега и не приспособлены для строительства. Нам пришлось перебрать определенное количество инженерных решений для того, чтобы не повредить крышу. В результате мы многому научились, но сроки у нас затянулись. Ранее станцию планировалось запустить до конца 2013 года. Местная компания Inyanga Energy — это наш партнер, но де-факто — всю деятельность осуществляем мы сами. Первоначально проектирование осуществляется в России. Технология взаимодействия с местными клиентами разрабатывается на месте. Финансирование — это такой совместный вид деятельности между Южной Африкой и Москвой, скажем так. При разработке проекта есть несколько этапов. Первый — разработка базового проекта, которая осуществляется в Москве. Потом — разработка конкретного детального проекта в привязке к конструкциям. И мы можем тиражировать разработки.

— В чем особенность работы в Африке?

— В Южной Африке удивительная ситуация, и заключается она в том, что страна, будучи очень энергоизбыточной с точки зрения угля, испытывает серьезны перебои в электроснабжении. Они связаны с тем, что там не развита сетевая инфраструктура. В последние годы местный оператор достаточно интенсивно повышал тарифы. И планируется провести еще несколько повышений в размере от 15% до 25% в год. Деньги нужны для развития собственного сетевого комплекса. Пока многие бизнесы в Южной Африке сталкиваются либо с недостатком электроснабжения, либо с перебоями.

В Йоханнесбурге, например, есть достаточно высокая вероятность застрять в лифте, например, в определенные часы, ближе к вечеру. Или ты вот находишься в модном районе, в ресторане, музыка играет, вдруг хлоп — все выключилось. Раз, два три — включились дизельные генераторы. Это абсолютно типичное явление для Южной Африки. И это происходит в Йоханнесбурге, в центре ведения бизнеса. Пока наша стратегия заключается в том, чтобы работать с торговыми центрами. Стоимость электроэнергии уже довольно высока для того, чтобы мы могли производить для них электроэнергию без всяких тарифов государства.

Новые горизонты

— Ранее вы говорили, что Африкой не ограничитесь, вам интересна Азия...

— Мы с большим интересом смотрим на азиатский рынок, особенно на некоторые сделки в Индии. Но индийский рынок очень конкурентен и заходить в эту страну имеет смысл только в том случае, если опыт, полученный там, станет платформой для переноса на смежные рынки. Более того, на азиатском примере мы обязаны научиться использовать мировые финансовые институты. Мы несем в эти страны определенную технологию строительства, и мы планируем активно привлекать такие инструменты финансирования, как международное страхование и кредиты поставщиков оборудования. В этом случае у нас возникает технология создания проекта. Это то, что мы можем затем экспортировать в другие страны.

— Когда может быть принято решение о выходе на азиатский рынок?

— Мы исходим из того, что сделаем это в течение I квартала 2014 года. Мы рассматриваем две страны — это Индия и Пакистан. Мы считаем, что нам, безусловно, нужно иметь партнерство с местной компанией на этих рынках.

— Вы могли бы получить поддержку от российских финансовых институтов при экспорте технологий?

— Мы уже экспортируем технологию. Мы производим нашу технологию в России и экспортируем. Возможность поддержки такого экспорта вписывается в идеологию ЭКСАР и ВЭБа: если что-то производится в России — то экспорт поддерживается, если не в России — нет.

Дальше возникает вопрос: что значит — производится в Российской Федерации? Телефон Yota, например, производится в Российской Федерации или нет? По критериям таможенного регулирования он в РФ не производится, потому что львиная доля составляющих и компонентов выпускается не здесь. То же самое с нами.

Например, мы строим южноафриканский проект. Инжиниринг наш и технология создания данного объекта тоже наша. Готов ли ЭКСАР нас страховать или не готов? И когда мы вели с ним переговоры год назад, идея заключалась в том, что должен быть какой-то процент нашего участия. А сейчас у них позиция поменялась, это уже хорошо.

Сегодня мы разговариваем со страховым агентством при Всемирном банке, которое занимается страхованием. Им по большому счету все равно, где продукция произведена. Они страхуют весь риск предпринимательский. Я считаю, что российское агентство, безусловно, должно страховать риски проектов, где есть участие российских предпринимателей. Оно не должно подходить к этому жестко по критерию физической добавленной стоимости, с точки зрения таможенной декларации.

Мир уже так не работает. Для нас мозговой центр того, что происходит, находится в России. Также речь идет о 30%-ном финансировании стоимости проекта. Остальное — привлеченное местное финансирование. Мы пытаемся убедить Внешэкономбанк и ЭКСАР оказать нам поддержку.

Закат Eвропы

— Вы заявляли в марте, что покинете Европу, с чем связано такое решение?

— Мы планомерно выполняем принятые в марте решения — сворачиваем нашу деятельность в Италии. У нас был проект по строительству определенного количества электростанций совместно с итальянской компанией. Мы его успешно реализовали, электростанции построили, и сейчас находимся в процессе их продажи. Это полностью соответствует нашей изначальной стратегии. Сначала мы планируем продать 31 МВт из оставшихся у нас в этой стране 63 МВт. Остальные будем эксплуатировать в течение 2014 года и затем также продадим.

Проекты в Италии сами по себе высокодоходные. Поэтому мы можем их продавать, можем не продавать. Но все, что мы делаем в Италии, находится в полном соответствии с тем, что мы изначально, собственно, собирались делать.

Другое дело, будем ли мы там развиваться в дальнейшем? Это, скажем, вопрос, который будет зависеть от дальнейших шагов итальянского правительства по поддержке ВИЭ. Пока они не планируют поддерживать это направление — Италия уже достигла поставленных целей по доле ВИЭ в общей стоимости электроэнергии, причем быстрее, чем планировала. Поэтому пока они приостановили поддержку этого вида генерации. Но мы исходим из того, что они вернутся к этому вопросу снова.

— Планируется ли в России реализовать аналогичную схему — сначала строить, а потом продавать?

— Безусловно. Мы берем на себя технологический риск, мы забираем на себя риск строительства. Мы оставляем объект, который генерирует стабильную доходность. Вот наш продукт. В перспективе мы рассматриваем продажу всех станций, которые построили. Мы их будем эксплуатировать до того момента, пока не передадим кому-то еще. На сегодняшний день бизнес-планом компании предусмотрена их продажа. Если акционеры примут другое решение, мы с удовольствием выполним другое решение.

— Какова судьба газовых активов в Италии?

— Avelar управляет активами с оборотом в $2 млрд. Речь идет о крупном газовом трейдере. Также у нас есть проект по строительству газохранилища в Италии, который ждет определенности. Там получены все разрешения и сформирован весь пакет необходимых действий. Это инфраструктурный проект и для его дальнейшей реализации требуется ряд нормативных актов, определяющих, как он будет взаимодействовать с существующей инфраструктурой в Италии. Как только это решение будет принято, проект будет реализован.

— Первоначально вы работали в Европе как трейдер, почему заинтересовались ВИЭ?

— Мы пришли в Европу сначала заниматься традиционной энергетикой. И в процессе мы увидели, что есть огромный сектор, который растет и, собственно, начали этим заниматься. Мы сначала занимались ветром, потом ветер продали и стали заниматься солнцем. Это более простой и прямой способ выработки электроэнергии, а все остальное является вторичным. Человечество не всегда и не везде научилось преобразовывать то, что оно имеет в ту форму, которая ему нужна, то есть в движение электронов. Но это только вопрос времени. От солнца мы получили некоторый ресурс — это запасы угля, нефти, газа — это все аккумулировалось сотни миллионов лет. И мы можем все это или спалить за какой-то короткий период — или разработать стратегию развития с учетом новых источников энергии.

Личный интерес

— Что лично вас привело в отрасль?

— Я в это философски очень глубоко верю. Ну как бывает, читаешь книги, и вдруг тебе в один момент пришло три факта из одной области. У вас не бывает такого?

— Нет.

— А у меня бывает. Это очень соответствует моей жизненной философии. Я считаю, что то, что мы делаем с природой, с собой и вообще — это глубоко неправильно.

— А, например, «Газпром» считает, что Европе нужно отказаться от возобновляемых источников, как от невыгодных, в пользу газовых станций.

— Немецкие избиратели, поддержавшие Ангелу Меркель (канцлер Германии — ИФ), считают ровно наоборот, в том числе и по этому поводу. Это как если спросить каждого производителя конкретной продукции, они вам расскажут, почему нужно есть именно их продукт. А правда заключается в том, что меню должно быть сбалансированным. И газовые станции прекрасно дополняют солнечные. Например, мы смотрим на один проект: атомные станции должны в большинстве арабских стран дополняться солнечными электростанциями, чтобы не регулировать нагрузку через достаточно сложный механизм. В Европе газовые станции никто не отменял, а о том, сколько их нужно и сколько необходимо ВИЭ, нужно у людей в том числе спросить. Германия «ногами и руками» проголосовала за ВИЭ.

Если бы на сегодняшний день модель платы за выбросы работала эффективно, то вопрос о том, что рядом с объектом угольной электростанции должен стоять объект ВИЭ, он вообще бы не стоял, это было бы арифметической данностью.

И это абсолютно логично, потому что солнечный объект работает днем, угольный работает тогда, когда нет солнца, они дополняют друг друга. Но на сегодняшний день механизм платы за выбросы не отработан, он очень слаб, и вот этой однозначной связки нет. Но мы к этому обязательно придем, это неизбежный факт. В Европе это вписывалось в старую, 50-летней давности, архитектуру энергорынка. Симбиоз традиционной энергетики и ВИЭ очень хорошо работает.

— В России может появиться такой симбиоз?

— Понимаете, в России опять же должна сложиться определенная культура взаимодействия между разными видами генерации. Она складывается в Европе. И на сегодняшний день ни один объект в традиционной энергетике в Европе не будет построен без понимания того, какой эффект будет на него от ВИЭ и от него на ВИЭ. Но Россия находится на каком-то расстоянии от этого разговора. Существующие в нашей стране объекты ВИЭ малы и они не учитываются всерьез в структуре российской генерации. Это отношение изменится, но для этого нужно, нам в первую очередь, что-то построить и показать рынку, что мы всерьез. Вот тогда с нами будут разговаривать.

— У «Системного оператора» могут возникнуть проблемы с ВИЭ при сегодняшней конфигурации?

— Исходя из существующих нормативов, принятых НП «Совет рынка», исходя из существующих параметров системы — нет.

Интерфакс

Отправить по почте:

Другие новости

17 Января 2014 Минэнерго РФ объявило новый раунд конкурса на статус ГП Минэнерго РФ сообщило о проведении очередного этапа конкурса по выбору гарантирующего поставщика на территории ряда областей.
10 Января 2014 При оплате услуг ЖКХ авансом введут пониженные тарифы Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства разработало законопроект, предусматривающий дифференциацию тарифов на коммунальные услуги: потребители, осуществляющие оплату вперед, будут производить расчеты по более низким расценкам по сравнению с остальными.